«Голос, который не умещался в рамки»

«Именно эти попытки — не стать ни слепым винтиком, ни обречённым бунтарём — и делают историю живой. Не чёрно-белой, не героической и не подлой, а человеческой: с расчётом, усталостью, надеждой и умением держаться на плаву, когда вокруг всё рушится. Этот штрих не оправдывает и не обвиняет. Он усложняет. Он показывает, что советская элита не была монолитом «палачей» и «жертв». Она была сетью, в которой люди знали друг друга, помогали друг другу, любили друг друга — и при этом одни подписывали приказы, а другие пели арии».