Пушкин как историософ. Часть IV

 Есть у Пушкина ещё один цикл, внутренне близкий «трагедиям». Столкновение добра и зла в нём ещё более непосредственно, герои – ещё более выпуклы и красноречивы. Если герои «трагедий» – сверхчеловеки, участники мистерии в священном пространстве мира-храма, то герои этого цикла – подобны фрескам на его стенах. Чистейшая иконография: по-детски наивная, но тем и важная: уже не сверхчеловеки, но – как будто сами персонификации пороков и добродетелей, данные в образах и символах. Конечно, мы говорим...